Санитайзеры. Антисептики. Москва. Доставка.

Dolce Vita в пересказах: 5 книг, которые стоит прочитать весной

Это украинский поэт, драматург, литературовед, арт-критик. Игорь Бондарь-Терещенко в литературных кругах уже давно известный как ИБТ. Украинская литература не имеет более капризного и интересного зеркала, чем ИБТ. Во всей украинской литературе на сегодняшний день он имеет наибольший рецепционный потенциал. Поэтому, если вам надоело читать безвкусную литературу, прислушайтесь к советам эксперта.

Dolce Vita в пересказах: 5 книг, которые стоит прочитать веснойDolce Vita в пересказах: 5 книг, которые стоит прочитать весной

Амман. Т. — К.: Саммит-книга, 2020 Песнь Нижних земель.

Грозная империя, могучая столица, чиновники-гиганты, "одетые в плотные серые туники с меховыми воротами", на государственной службе. Этот роман — не менее эпическое полотно, чем культовые фэнтези вроде "Хроник Нарнии" или "Властелина колец". Следить за неспешным развитием событий где-то в провинции, где исчезла целая группа застройщиков, посланная империей. В самом тексте действительно можно жить. Прислушиваться к базарным сплетням в центре столицы, пока охрана с мечами на боку следит за порядком возле государственных зданий. Интересоваться здоровьем верховного жреца. Этой необычной книге подошло бы интерактивное сопровождение, чтобы время от времени переноситься в другие области огромной империи в поисках приключений в лабиринте историй. А еще нас ждут мятежи, интриги, измены, неизбежные в многовековой государственной структуре, которая, поглощая близлежащие земли, всегда держалась на трех столпах — Соглашении Белых Львов, железной воли прорицателей и зловещем ремесле алакилов — пожирателей богов.

Преферанс на Москалевке. Ирина Потанина. — Х.: Фолио, 2020

На этот раз криминальный эпос предвоенной эпохи — настоящий сюрприз для любителей "харьковской старины". Издательство, выпустившее этот роман, продолжает серию ретродетективов, регулярно пополняющуюся "одесскими" и "харьковскими" историями не такого уже далекого прошлого. Тем более, что очередная амнистия пополнила город криминальными кадрами. Казалось бы, какой еще преферанс мог быть в то время на мещанской Москалевке с гусями и козами на улицах, но воровские малины жили своей жизнью независимо от казенных норм государства. Харьков 1940-го — это вообще отдельная история, в которой, в частности, принимает участие местная милиция вместе с якобы прожженным газетчиком Владимиром Морским, вынужденно участвующим в расследовании жестокого двойного убийства. Итак, Ежов разоблачен, после финской продолжают приходить похоронки, отмечается годовщина заключения пакта о ненападении с Германией.

Пересказы. Елена Стяжкина. — Х.: Фолио, 2020

Донецк там был не один, а целых два, герои рассказов могли превращаться в утку и женскую булавку, а в данном случае они не даже не уверены, живут ли они вообще. …Регион, откуда родом автор этого сборника прозы, по определению тамошних литераторов всегда грешил мистикой, метафизикой и прочими нереальными вещами. И даже живые люди из долгого, как дорога в дюнах, семейного эпоса тоже были бы обречены на забвения, если бы не автор, рассказывающий о них в том самом "нереальном" стиле донецкой школы. Зато живет в "Пересказах" Елены Стяжкиной полноценной жизнью и протез у ветерана, сувенир и пришлый африканец, оказывающиеся Святым Петром и еще много вещей, на которые мы почти никогда не обращаем внимания. Хотя Лидия не уверена, что все на семинаре поняла правильно. Кстати, в этой школе все так тесно связаны, даже поименно… Точнее, пофамильно — Елена Стяжкина, Олег Завязкин… "Согласно посланию апостола Павла к коринфянам, если что-то не перестает, то это — любовь. Лидия не перестает удивляться соусу песто, звуку, с которым лебеди машут крыльями, своему имени, тому, что Николай умеет играть в шахматы, футбол и покер".

Dolce Vita. Марія Микицей. — Брустурів: Дискурсус, 2019

"Я не люблю убивать своих персонажей, — признается она. Автор этой книги искусно придерживается негласных, но "фирменных" правил, принятых в "станиславском феномене" прикарпатской литературы, к которому она относится: максимум "живой" жизни, никаких ужасов, поскольку романтический пафос традиции это предусматривает. А потом может выясниться, что это и не смерть, а какое-то фиглярство или обман". — Делаю это в исключительных случаях, когда некуда деваться и когда смерть становится не концом всего, а началом нового витка сюжета и новой метаморфозы. "Софчин батько називати доньку Кармелітою навідріз відмовлявся, хоч сама Софка малою визнавала тільки друге своє ім’я, але у школі ситуація кардинально змінилася: Кармеліта Шпондюк — це було занадто контроверсійно навіть для доньки математички, тому вона навчилася відгукуватися на Софію, Софійку, Софу, Софі, Соньку і, звичайно, Софку..." Неудивительно, что ее роман — это история странной дружбы и еще более странной любви, история осуществления самых сокровенных желаний, даже если для этого нужно ждать полжизни, история о неповторимости и загадочности в любой момент, а еще о невозможности найти ответы на все вопросы.

Призрак с Лукьяновки. Елена Мордовина. — К.: Каяла, 2019

На самом деле, путешествие главного героя в потусторонний мир для автора важнее, чем просто зашифрованные сцены из "Ночного дозора". В случае с этим "киевским" романом о школьниках классическая модель параллельного мира выгодно оттеняют "местную" стилистику. По сюжету, школьные приятели обнаружили, что один из них проходит сквозь стены, а его семья — это призраки, которые могут запросто… пригласить их в гости. Киевский контекст, погружение в его историю через путешествие в мир иной, из которого каждый раз все труднее вернуться обратно — вот что интересно в романе, который недаром вышел в серии "городское фэнтези". Узнать его и полюбить — через историю дружбы героев с призраком — вот задача для автора, чей герой напоминает Орфея, спустившегося в ад, а сама книга — своеобразный путеводитель по "параллельной" истории нашего времени. По сути, это своеобразный квест на прохождение "параллельным" Киевом, где можно узнать, скажем, Золотые ворота, но войти или выйти из них уже не удастся, поскольку там, за потусторонней завесой — неизвестный, темный и чужой город.

  Всего 78 просмотров