Как я борюсь с раком на протяжении 5 лет

Той осенью мы занимались строительством своего дома: закупали материалы, нанимали строителей. Мне 41, у меня есть муж и сын, мы ведем активную жизнь и все время стремимся к общению и путешествиям. Многое пришлось делать самостоятельно, от чего я постоянно уставала.

Она не упала духом и нашла силы сопротивляться плохим и, что важно, ошибочным прогнозам от врачей. Наша читательница поделилась своей историей борьбы с онкологическим заболеванием, которая продолжается уже пять лет.

Как я борюсь с раком на протяжении 5 лет

К сожалению, очень часто онкобольным назначают не те препараты химиотерапии, что им действительно необходимы, а те, что есть у больницы в наличии, могут занижать дозы, могут прерывать курсы, не желая брать на себя лишнюю ответственность. Я попала на консультацию к специалисту, который предостерег меня от безоговорочной веры в то, что медпомощь по полису ОМС будет бесплатной и эффективной. С одной стороны, он меня шокировал и изрядно напугал, а с другой, объяснил, что многие люди живут и с таким диагнозом, лечатся постоянно и живут, воспитывают детей, работают и путешествуют. Он ясно дал мне понять, что моя жизнь в моих руках, я сама должна держать на контроле весь процесс лечения. Так что, несмотря на все свои бурные эмоциональные реакции, в депрессию я не впала, решила не сдаваться, а действовать и бороться за себя, за свою семью, за возможность увидеть, каким вырастет мой 10-летний сын.

Как я борюсь с раком на протяжении 5 лет

Вот только болеющие вокруг закончились, а мне стало совсем тяжело. У меня были симптомы кишечной инфекции, но я списала это на обычную историю ддя жителей юга в сентябре нередки отравления при изобилии свежих фруктов. Поднялась высокая температура, появилась слабость, и спустя еще несколько дней мы с мужем отправились в платную клинику.

Как я борюсь с раком на протяжении 5 летКак я борюсь с раком на протяжении 5 лет

У меня начался асцит, называемый водянкой, — ситуация, при которой в животе копится лишняя жидкость. Сейчас я думаю, что осознание происходило заторможенно мое физическое состояние было очень плохим, и ни времени, ни сил на какие бы то ни было размышления попросту не оставалось. Диагноз уточняли уже в онкодиспансере в ближайшие три дня требовалась срочная операция. Муж и сын были все время рядом, и, наверное, молились всем богам, чтобы все прошло успешно.

Как я борюсь с раком на протяжении 5 лет

Операцию назначили сразу мне удалили оба яичника и матку, а еще часть кишечника, так как там были метастазы.

По этому анализу мне была поставлена 3-я стадия рака яичников. Удивительно, но анализ на гистологию для постановки точного диагноза и установления стадии делают мучительно долго, да еще и в другом городе. Этот вид рака врачи называют «молчаливым убийцей», так как он не проявляет себя практически никак до наступления 3-й стадии, а те неявные симптомы, что бывают ранее, женщины игнорируют или списывают на боли в кишечнике. Как мне объяснили — заболевание изрядно запущено, но это не редкость, у 70-80% женщин, заболевших раком яичника, диагноз устанавливается на 3-й стадии.

Казалось немыслимым, что удалят все женские органы, ведь мы с мужем очень хотели еще одного ребенка, но смерть от рака была совершенно неиллюзорной, а другой возможности выжить просто не существовало. Потом организм приспособился, и теперь могу сказать, что ничего особенного я в связи с этой операцией не чувствую: мой вес не увеличился, внешне я все также выгляжу моложе своих лет.

Не могу сказать, что именно это было самым ужасным в моей ситуации, химиотерапия затмевала собой остальные симптомы. Удаление матки и яичников повлияло на гормональный фон у меня начался климакс.

Это был мой первый выезд за границу. Перед новым годом я прилетела в Иерусалим. Поехать пришлось без мужа, ему даже не позволили сделать загранпаспорт по ускоренной процедуре. Не думала, что буду так «путешествовать».

Друзья и родственники, одноклассники и просто знакомые люди откликнулись и довольно быстро нам удалось собрать сумму денег, достаточную для поездки в Израиль. В соцсетях я выложила свои фотографии, медицинское заключение и просьбу о помощи.

Затем врачи оценивают эффект и принимают решение, что делать дальше. Первая линия химиотерапии обычно подразумевает 6 курсов: 1 капельница раз в три недели. Я лично столкнулась с тем, что после 6 курсов меня попытались отправить «отдыхать и восстанавливаться», хотя нужный результат достигнут не был, и это подтверждали результаты анализов и компьютерной томографии.

Я хотела быть уверена в правильности назначенного лечения. Между операцией и химиотерапией должно пройти не больше трех недель, а мне пришлось прождать больше месяца. В большой прекрасно оборудованной клинике мне провели полное обследование всего за 3 дня и сделали назначения препаратов.

А в Израиле 31 декабря обычная дата, ничем не примечательная, так что в этот день я лежала под капельницей, и в меня медленно вливали яд, который губит раковые клетки, а попутно убивает и другие мои вполне здоровые клетки. В новогоднюю ночь в России пьют шампанское, едят оливье и запускают петарды.

Из Израиля я вернулась в каком-то туманно-тошнотном состоянии, даже не знаю, как мне вообще удалось добраться домой с учетом всех пересадок на транспорте. Химиотерапия ощущалась ужасно, но от осознания того, что я уже все лечу и скоро буду здоровой, я с этим справлялась.

Мой организм хоть и «пропустил» раковые клетки, но в остальном достаточно крепкий, весьма неплохо переносит химиотерапию и потом довольно быстро восстанавливается. Я настояла на том, что химиотерапию буду продолжать до достижения результата. В итоге в первой линии ХТ я прошла 11 курсов, что привело к 11 месяцам ремиссии.

Я общалась с другими больными и неоднократно сталкивалась с ситуацией, как люди, менее осторожные, более доверчивые, соглашались с врачами и шли отдыхать и восстанавливаться, как им это настойчиво советовали. Каждое посещение больницы стоило мне многих и многих часов в очередях. Если раньше я какие-то симптомы могла просто игнорировать и работать, невзирая ни на что, то теперь я стала очень внимательной к своему телу. Потом быстро умирали, так как химиотерапию закончили явно раньше, чем требовалось.Я же постоянно мониторила свое состояние, будто включив «внутренний сканер». Именно это позволяет мне не расслабляться и контролировать все происходящие внутри процессы.

После третьей капельницы я из привлекательной шатенки сделалась лысой, как коленка.

Иногда моя экзотическая внешность на работе создавала забавные ситуации — ко мне направляли скандалящих клиентов, которые требовали вернуть им деньги, и они мгновенно утихали и становились приличными людьми. Тут правда обнаружились мои скрытые до поры до времени достоинства — выяснилось, что у меня идеальная форма черепа и красивый профиль.

Среди них встречаются как прекрасные доброжелательные люди, являющиеся профессионалами своего дела, так и отъявленные сволочи, которые пытаются внушить такие прогнозы, что их иначе как проклятием и не назовешь. Мне все еще трудно преодолевать некоторые моменты при общении с медперсоналом. Одна из врачей, которая занимала не рядовую должность в онкологической клинике, говорила мне, что мой костный мозг убит.

В Израиль я больше не выезжала, так как это стоит достаточно дорого, а нам с мужем и так приходится покупать часть препаратов для лечения исключительно за свои деньги. С тех пор прошло еще несколько лет и несколько курсов химиотерапии. На пятом году моего заболевания врач неожиданно назначила мне анализ на генетические мутации генов BRCA1 и BRCA2, в народе гены Анджелины Джоли. Я ездила несколько раз на консультацию в Москву, в ведущий центр онкологии. Это означает, что мое заболевание обусловлено генетически, и если бы об этом было известно сразу, то, возможно, следовало избрать другую тактику лечения, а также, что риск заболевания наследуют все мои близкие кровные родственники, включая и моего сына. У меня есть одна из этих мутаций. По крайней мере, теперь об этом известно заранее.

Я научилась довольно ловко корректировать все свои планы под курсы химиотерапии. Человек ко всему привыкает, привыкла и я к своему заболеванию. Я привыкла к ограничениям — мне нельзя находиться на солнце, нельзя есть некоторые продукты, нужно постоянно сдавать анализы и делать томографию. Мы с семьей съездили в прекрасное путешествие в Стамбул и каждый год стараемся выехать на Черное море, хотя бы ненадолго. Я по-прежнему работаю полный рабочий день, несмотря на то, что мне присвоили инвалидность нерабочей группы. Мой организм попривык к химиотерапии, и теперь практически никакие препараты не приводят к облысению, так что я регулярно хожу в парикмахерскую, меняю прически и цвет волос. Однако выплаты по инвалидности не позволяют не то что лечиться, но и просто жить, а у меня впереди еще много грандиозных планов.

И я собираюсь дождаться этого момента, ведь я жду уже целых 5 лет. Я верю в себя и надеюсь на современную науку, которая сможет создать препарат, который вылечит онкологических больных. Сейчас ему уже 15, а наша семья осталась такой же сильной. Я по-прежнему хочу увидеть, каким вырастет мой сын.

  Всего 59 просмотров