Олег Табаков о детях, судьбе и Марине Зудиной

Вообще, до Марины у меня был один регламент смены караула, наличия личного состава и так далее, а потом появилась эта толстощекая девочка на тридцать лет моложе... «Я люблю ее, люблю по-прежнему. Это для меня важно», - «Окей», 2015 год. Она верный человек.

Лет пять назад мы снимали дачу на Рублевке. «Маше скоро будет десять. Однажды подхожу к дому, она возле крыльца стоит, внимательно смотрит. Я приезжал после съемки, брал Машку, тискал и через тридцать-сорок минут мог еще одну смену отстоять. Скажи мне, как человек в пять лет такое может ляпнуть? Потом говорит: «Папа, жук помер, надо хоронить». Лучше по красной дорожке идти», - «Окей», 2015 год. Или недавно Марина спрашивает дочку: «Ну что, Маш, пойдешь по Красной площади?» — «Зачем, мама?

Олег Табаков о детях, судьбе и Марине Зудиной

Дети поступают сообразно своим наклонностям и пристрастиям. «Я никогда не воспитываю. Не врать – это основное. Я думаю, правильно, чтобы они не испытывали насилия со стороны родителей. А вообще, считаю, воспитать можно только примером», - «Антенна», 2016 год. Нечасто встречающаяся радость естественности поступков.

Олег Табаков о детях, судьбе и Марине Зудиной

И когда уже дело к концу шло, недели за две до премьеры, когда репетировал по четыре с половиной часа утром и четыре с половиной часа вечером, то даже две кассеты Владимира Семеновича не помогают расслабиться. «Я работал в Финляндии или в Дании, не помню, очень трудно работал. Я не могу сказать, что только этим я движим сейчас, когда хожу играть. И тогда я брал в потную ручонку 50 долларов, шел к игральному автомату, проигрывал и спал прямо как дитя. У меня с ним интимные отношения», - «Российская газета», 2004 год. Я надеюсь и иногда даже выигрываю.

Олег Табаков о детях, судьбе и Марине Зудиной

Я буду строить дело, а они будут критиковать. «Вы меня извините, я вовсе не хочу дезавуировать критику, но мне 69 лет исполнилось в августе, и поверьте, что я понимаю в театре никак не меньше критики. Но я переживаю это без особых психологических травм», - «Российская газета», 2004 год. Сказать, что мне вовсе безразлично, что пишет критика о нашей работе, было бы ложью.

Олег Табаков о детях, судьбе и Марине Зудиной

А я уже хотел быть актером: с отрезанной ногой куда я гожусь? «Мне было лет, наверное, 12, а может 13, я вспрыгнул на заднюю подножку трамвая, и вдруг почувствовал, что правая нога моя медленно сползает под колесо. Тогда я в первый раз в жизни подумал, что всевышний меня бережет. И вдруг майор-фронтовик, стоявший рядом, хвать меня как щенка за воротник и втащил на подножку трамвая. А потом, спустя годы, я сидел у иллюминатора самолета ИЛ-12, там было человек восемнадцать, и в какой-то момент я заметил из-под крыла пламя. Это было очень сильное впечатление. Когда я организовал какой-то минимальный комфорт для мамы, попросил: «Если можно, дай мне шанс, помоги спастись, я очень люблю театральное ремесло и всегда буду служить театру» - после этих слов самолет перестал падать. Я стал молиться: «Господи, спаси и сохрани мою маму». Это уже не совпадение», - «Театрал».

Олег Табаков о детях, судьбе и Марине Зудиной

Я верю только своим глазам. «Я человек очень хитрый. И это чутье носит физиологический характер, это то, что досталось мне от Господа Бога и от папы с мамой. У меня есть чутье. В чем тут дело? Посчитайте моих успешных учеников. Я-то думал, что они все со мной играть будут. Я их для себя учил. Думал: вот выйдем вместе на сцену, и тогда все увидят», - «Российская газета», 2004 год.

Мой отец был одним из отмеченных учеников академика Миротворцева, одного из самых знаменитых врачей во время русско-японской войны. «Вот говорят: «Надо учить патриотизму». Однако 4 июля пошел на фронт. И когда началась Великая Отечественная, у отца была бронь. Отец не любил рассказывать про войну. Бронь бронью, а совесть… Вернулся только в конце 1945-го. А ты за кого?» Он, обидевшись, помолчал и ответил: «Я воевал за мать-старуху, за жену-красавицу и за тебя, выпердыша». Но уже спустя много лет я не выдержал и спросил: «Вот люди говорят: они за Родину шли воевать, за Сталина. Что-то естественное сработало. И когда на Даманском была заварушка с китайцами, мой дядя Толя объяснил: «Если случится война, придется выходить», и я очень ясно себе представил: надо будет взять автомат, встать у подъезда и положить врага. Было за что. У меня к тому времени уже были жена и двое детей, так же, как у отца. Хотя вообще-то я трусоват, драться не люблю», - «Антенна», 2016 год.

Может быть, неловко говорить, но теперь же так: выхожу на сцену, еще не сказал ни слова, а они хлопают! «Конечно, трепыхается сердце, тут ничего не поделаешь. И я целый спектакль живу, чтобы это вернуть», - «Антенна», 2016 год.

Мериме, Герберт Уэллс, Джекобс... «В моей юности издавались журналы «Красноармеец» и «Советский воин», а к ним книжные приложения — литература, которую не печатали в военные годы. Втридорога? Я сразу покупал пятьдесят книжек, а потом перепродавал. Заначка всегда была. Не то слово! Не могу сказать, что она мне таким уж тяжким трудом далась», - «Окей», 2015 год. А снявшись в двадцать лет в первом фильме в главной роли я заработал на машину — шестнадцать с половиной тысяч рублей «Победа» стоила.

Перелистнули страницу — и дальше. «Жизнь-то интереснее, чем наши представления о ней. Нас позвал Олег Николаевич Ефремов, мы встали в рост и пошли за ним, в атаку. Меня довольно рано вознесли, уже в первый сезон работы в «Современнике». За первый год я промахнул не один, а сразу три пролета», - «Окей», 2015 год. Есть такие лестницы внутреннего устройства дома.

Я сижу, а она там метра через три что-то подписывает за столом. «Недавно Марина Зудина привела меня в институт красоты, надо было срезать какие-то папилломы. Вдруг врач (здоровый мужик, на голову выше меня) оборачивается, говорит: «Боже мой, неужели это вы? Пять минут проходит, десять. И я думаю: нет, ну если врачи не верят своим глазам, то с какой стати я буду удивляться собственному возрасту. Моя мама выросла на ваших фильмах». Еще поиграю, поработаю, осуществлю новые замыслы», - «Театрал».

  Всего 105 просмотров